Ориентация

Ориентация - очень сложная штука. Особенно когда все близкие тебе люди, от которых хотелось бы получить поддержку и понимание - натуралы. 

Возможно, для меня осознание своей сексуальности наступило слишком поздно. Сейчас, когда я анализирую свое поведение по отношению к разным людям, которые были в моей жизни, я понимаю, что признаки моей бисексуальности были довольно очевидны: неловкость рядом с девушками, странное отношение к чисто женским обнимашкам/поцелуйчикам... 

Вспоминая всех людей, с которыми я общалась, я поняла, что девушки и раньше интересовали меня наравне с парнями, но в то время некому было провести мне лекцию насчет различных сексуальных ориентаций - для меня не существовало никакой другой, кроме гетеросексуальной. Точнее, я не знала, что бывают другие. 

И многие говорят, что когда ты гей или би, ты просто знаешь, что ты гей или би, но для меня это было не так. Я никогда об этом не задумывалась, я просто принимала себя такой, какая я есть, без всяких ярлыков и лейблов, поэтому когда девушка впервые вызвала у меня сильное чувство (сильнее мимолетной влюбленности), я приняла это спокойно, однако, я столкнулась с тем, что мне приходится прятать себя. Скрывать свои отношения от родителей, не говорить о них с друзьями, потому что они "не хотят слышать деталей" и постепенно я поняла, что нет человека, с которым я бы могла спокойно поговорить о своих предпочтениях и своих проблемах и получить... поддержку и понимание. 

Чаще всего я слышу тишину. 

Или попытки перевести тему. 

И в итоге, я всегда остаюсь наедине с самой собой.

Обломки

Я ломаюсь. Рассыпаюсь на осколки, которые царапают мои легкие изнутри, заставляя меня задыхаться.

Я сбилась со счета, сколько раз я уже начинала с чистого листа. Собирала себя по кусочкам, старалась забыть , а потом примеряла на себя новую личность. Ту личность, которая казалась мне лучше. Удобнее. Защищеннее. И раз за разом окружающие заставляли меня отбрасывать эту личность в сторону, оголять душу. Они залезали мне под кожу, текли по венам, а потом вырывали сердце, наблюдая за тем, как оно продолжает истошно биться в их руках, даже не понимая, что они только что сделали. Даже не понимая, что этот комок и есть самое важное для меня. Это и есть я. И когда они получали меня, держали меня в своих руках, они не находили ничего лучше, чем сломать мою душу, растереть её в пыль, откусить от нее кусок и раскрошить его зубами. Пережевать и выплюнуть. И двигаться дальше. Словно ничего не произошло.

А я ждала. Ждала, когда они уйдут. Ждала, чтобы разреветься в голос, чтобы упасть на колени и начать собирать то, что осталось, и постараться это склеить. Склеить по пылинкам, по былинкам, по кусочкам. Клеить и улыбаться. Делать вид, что все в порядке. Делать вид, что внутри меня не кривое разбитое зеркало, а новенький, никем  не тронутый лист стеклопакета. Делать вид, что не было всего этого. И выбирать новую личность. Еще более дерзкую, еще более жесткую, еще более закрытую. А потом ухмыляться извечному “надо быть общительнее и люди к тебе потянутся”. Потому что я знаю, чем это кончится. Точно знаю. Также как знаю, что кто-то все равно умудрится проникнуть под кожу.

Господи, и когда моя жизнь успела превратиться в унылое дерьмо?
Я не могу вспомнить ни одной дикой или безумной вещи, которую я сделала за последний год и это, черт возьми, хреново, потому что такими темпами я докачусь до работы офисным планктоном или еще чего похуже.
Куда делись весь мой драйв, вся моя тяга к приключениям и неумение сидеть на месте?
Когда я стала гребанной амебой без желания куда-либо выбраться?
Наверное, пора поднять задницу и начать делать что-то, что начнет приносить мне удовольствие и заставит снова прочувствовать вкус жизни.

Приятная вещь

Одно из самых приятных чувств я испытала, когда увидела как человек, который мне нравится, надел мой подарок. Это была кожаная перчатка, которую я сама оформила, и мне очень хотелось взять этого человека за руку, затянутую в мою перчатку, и сжать его пальцы. 

Но я так и не решилась.

Ценность

Иногда я думаю о смерти. Возможно, не стоило смотреть этот сериал про похоронное бюро, но что сделано, то сделано.

С одной стороны, я могу понять трепет, с которым родственники относятся к телу покойного - трудно осознавать, что этого человека больше нет и кажется, что любое вмешательство может испортить воспоминания о нем, опорочить. Весь этот посмертный грим и церемония погребения только для того, чтобы отдать человеку последние почести. Я все это понимаю. Но когда я думаю о своей смерти, то это событие кажется мне малозначительным и я не хочу, чтобы мне устраивали церемонию с речами и тостами. Боже, да я при жизни-то ненавижу все эти сборища и после смерти уж точно вряд ли захочу к ним не то что приобщиться, стать их центром.

Нет, если бы я выбирала, как поступить с моим телом, после смерти, то я бы завещала все свои более менее целые органы какому-нибудь донорскому центру и попросила бы кремировать себя без бальзамирования. А прах ни в кое случае не хранить. Развеять где-нибудь, если уж так тянет на фарс.  Может быть даже за тридевять земель, чтобы родственичкам скучать было некогда. Ну, и чтобы на месте не сидели. А что, хорошая же терапия, разве нет? Новые места посмотрят, спустят деньги, которые не потратили на гроб и дурацкую церемонию.

Если бы это показалось слишком простеньким прощанием, то из всех излишеств, которые могут предоставить людям похоронные бюро, я бы попросила, чтобы во время кремации играл тяжелый рок. Sabaton, например. Prima Victoria у них чудесная. Или Get Thru This - Art Of Dying. Тоже подходит к обстановке.

К чему это я? Да не знаю толком. 

Не буду говорить, что мертвым все равно. Нет, не думаю, что это так. Но на своем примере я хочу показать, что мертвые ценят свою жизнь меньше, чем те, кто их хоронит. И это относится не только к мертвым. Живые тоже не осознают, насколько ценной их жизнь может быть для других, насколько сильно кто-то дорожит их присутствием. 

И это удивительно. 

Эта способность скрывать то, как сильно мы важны друг от друга, поистине удивительна.

Моё одиночество

Я не люблю оставаться в одиночестве. И вовсе не потому что я его боюсь, а потому что безмерно люблю его.

Оставаясь одна, я тону в своём одиночестве и делаю это не барахтаясь, добровольно выпуская воздух из легких, торопясь опуститься на самое дно. Я смотрю на каемку своего одиночества, туда где оно заканчивается, и не хочу из него выныривать. Да и зачем? Я все прекрасно вижу отсюда. Каждый грех, каждый недостаток. Я вижу все кристально чисто и разочаровываюсь в людях, разочаровываюсь в себе. Я не обременена дурацкими чувствами, вроде любви и дружбы. Иногда я не знаю, способна ли я вообще любить той безумной и иррациональной любовью, о которой пишут книги и слагают песни. Да и на рациональную любовь я вряд ли способна.

Может быть я так люблю одиночество, потому что не могу любить людей?

Не задетые чувства

Я успела забыть, каково это, когда кто-то беспокоиться о твоих чувствах и просит прощение за то, на что ты даже не обратил внимания. И это приятно, действительно приятно. Даже не смотря на то, что ты и не обижался ни на что. Или скорее, особенно потому что ты ни на что не обижался.